Не живём, а барахтаемся
Двое взрослых, трудолюбивых людей, коренных сельских жителей из села Мостовское Курганской области, не пьющих и не курящих, имеющих на иждивении двоих детей школьного возраста. Весь прошлый год в своём селе они выживали как могли. На примере вот такой среднестатистической сельской семьи мы постараемся показать болевые точки деревенской жизни. Задачей любого журналиста, мы считаем, умение привлечь внимание читателей и представителей власти к проблемам наших граждан, а в нашем случае, к проблемам сельчан. Решать эти проблемы должно и обязано гражданское общество и его представители во власти.
В конце прошлого года, в обеденный перерыв Михаил Верходанов заехал ко мне с просьбой починить выпрямитель для зарядки аккумулятора. Дал, говорит, соседу попользоваться, а тот вернул уже не рабочим. Мы поехали к нему домой, а заодно пообщаться, поговорить про житьё-бытьё.
- Вот оглядываясь на уходящий год, Михаил, скажи, каким он был для тебя, для твоей семьи?
- Неважным был это год. Вначале стали банкротить наше ЖКХ, в котором я работал, со всех наших кочегарок без работы осталось семьдесят человек, а под нашим ЖКХ было много сёл и деревень. Дали каких – то ликвидаторов, дали им очень хорошую зарплату, а нам, мне лично так и не заплатили за три месяца, включая выходное пособие.
Куда только мы не стучались, вплоть до прокуратуры, бесполезно. Мы с женою, слава богу, что у неё есть работа в детском саду за три тысячи восемьсот, чистыми на руки, мы занялись, кроме своего подсобного хозяйства, разведением собачек немецкой породы «Шпиц». Щенков у нас покупали по двадцать пять тысяч рублей. После нашего объявления в Интернете нашлась покупательница из города Тобольска Тюменской области, Ослопова Ирина Викторовна. Я повёз сам для неё щенка.
Приехали, она представилась нам судебным приставом, правда, только на словах. Показала свой паспорт и отдала нам его копию, а так же дала расписку в присутствии двоих свидетелей, обязуясь выслать деньги на банковскую карточку в течение трёх дней. Я, как последний дурак, поверил и отдал ей щенка. Через неделю я запросил поисковик про Ослопову в Интернете.
Что ты думаешь? Таких придурков, как я там были десятки и всех она разводила на деньги. Конечно, я подал на неё в суд, но надежды на возврат денег нет никакой. Знаешь, что было хорошим в уходящем годе? Погода была нашей. Травы наросло мне по пояс, а у меня рост не маленький. Сена не заготовил только самый ленивый. В огороде всё росло как на дрожжах. В эту зиму мы с хорошим запасом. Грибов насолили, ягод наварили, компоты закатали, помидорчики, огурчики, хреновина, капуста и всё прочее, как положено, в голбце прибрано.
Считай, мясо своё, картошечка в любом виде, пшеницу за пай получили, значит, живём. Только бы не заболеть. Не дай бог. Больница в райцентре, а там дают направление в город. В городе ставят на очередь месяца на три. Вот если за хорошие денежки, то эти же самые врачи тебя обслужат безо всякой очереди. Платные услуги.
- Как у тебя с работою?
- Работаю мастером в том же ЖКХ. На птичьих правах, договора со мною не заключают. На руки буду получать пять тысяч рублей в месяц, а дополнительно могут сунуть в тихую штуки две, чтобы налоговая не знала. Да, может, про это не надо? Могут ведь и такой работы лишить, а прав у таких, как я, вообще нет.
- У детей всё нормально?
- У них то всё в порядке. Сейчас они ещё в школе. Старшая, дочка, та уже на дискотеки ходит, а сын, Данилка, тот ждёт, не дождётся нового года. Опять же каникулы. На озере каток расчистят, ворота поставят, вот тебе и хоккей. Я сам на озере в выходные у лунки готов часами сидеть. Сам процесс захватывает. Клюёт ротан, рыба вроде бы и не знатная, а вот азарт берёт, если наживка заглочена.
- Ладно, у вас с женою, хотя бы маломальская работёнка есть, хозяйство держите, ты к рюмке не ходок, а вот как другие-то живут?
- Кто-то летом ещё железо по лесам рыл да сдавал, иные по шабашкам, если здоровье позволяло, так то мужики. Женщинам насчёт работы вообще трудно, а если женщина рюмку с горя возьмёт, да втянется, вообще беда.
На обед пришла хозяйка дома Галина.
- У моей мамы соседка одна дочку воспитывала. Девочка в восьмом классе учится. Девчонка вообще красавица, умница. Вот только у матери её толи крыша поехала от безденежья да безработицы, но стала она попивать пивко, а потом и покрепче. Однажды мама услышала, как девчонка кричит так, будто её убивают. Прибежала к соседям, а соседка свою дочку уже душит двумя руками, а та ножонками по полу елозит. Отобрала она девочку и вызвала милицию. Учителя потом школьные руками разводили – мол, знать ничего не знали и не ведали. Да им, если на чистоту, по барабану, как их ученики дома живут, пьют ли их родители. У самих дома мужья да деточки не подарок. Девочку взяли к себе дальние родственники, оформляют опекунство, а соседка моей мамы отрабатывает наказание по благоустройству при Совете. По другую сторону от моей мамы парень соседский на днях с армии приходит. Звонит матери, просит на дорогу денег, чтобы покушать, гражданскую одежду, почему-то он домой поедет не в военной форме.
Михаил поддержал разговор:
- Ты прикинь, вот мы с тобою служили, нам же армия давала проездные, а ехали мы домой в парадной своей форме и гордились своей военной выправкой. Я не могу понять вот эту новую нашу жизнь. Я её не принимаю, я не хочу жить так, как сегодня мы живём. Большинство моих земляков без работы, большинство молодых семейных пар не могут дождаться места в детском саду, потому что занимают очередь ещё, когда жена беременна, а садик один среди сельских на весь район.
Про медицину вообще говорить не хочу, потому что её просто нет на деревне. Сбыть нам своё, выращенное в стайках, да на огороде по нормальной, божеской цене вообще не возможно.
- Если всё так мрачно, плохо, то почему вы женою не уехали туда, где жить полегче?
- Есть старая байка про то, как две лягушки в сметане тонули. Одна лапки на пузечке сложила, смирилась и пошла ко дну. Другая стала барахтаться что есть сил. Сбила она сметану в масло и выпрыгнула, спаслась. Вот мы с женою как та, что барахталась, не сдавалась. У нас на этой земле деды, прадеды похоронены. Власти приходят, уходят, режимы меняются, а мы остаёмся на своей земле.
Может я по литературному заговорил, но, если надо, могу сказать и с крепким матом – не дождутся, чтобы мы свои деревни бросили, как бы кому–то не хотелось. Уверен, этот нынешний дурдом закончится, нельзя столько лет деревню да сёла гнобить. Иначе лет через двадцать, тридцать старики поумирают, молодёжь поразъедется, и будут горожане покупать у иностранцев еду для своего стола по той цене, какую те предъявят. Не должно быть такого.
- И что ты предложить можешь? Чтобы изменить положение дел к лучшему?
- Остался я жить и работать в деревне, на селе, убавьте для меня любые налоги. Перестать закрывать школы, садики, ФАПы, клубы сельские. Прекратить уничтожение наших сёл.
Запретить умышленные банкротства на селе. Поддержать таких, как я владельцев ЛПХ, наша свинина, курятина, гусятина, баранина, говядина полезнее для здоровья, чем иностранные полуфабрикаты вместе с ножками Буша. Дайте мне нормальную цену за мой товар, я на следующий год выращу в два раза больше. Только вот это всё я не прошу. Мы не холопы, чтобы просить милости по приёмным, это унизительно. Спокойно, уверенно, а за нами правда, просто требовать. Другое дело, что на верху такое не понравится, но это уж их проблемы.
10.01.2012
